классный пост от васи

Память кружится перед глазами, яркая, бритвенно-острая. Измождённое лицо отца, изъеденное неизлечимой болезнью, тремор в некогда могучих, ужасно исхудавших руках. Он пытался быть сильным даже на краю, а значит... Значит, должна и она. Демидова кровь и знаменитое козье упрямство Звягинцевых, как говаривал дядюшка, это тот ещё коктейль. Но она выкарабкается, это поляница понимает, пусть даже проклятущая немощь гложет, а раны под бинтами нет-нет, но полыхают слепящей до слёз болью. Женщина смотрит в лицо Вити, бледное и встревоженное, и пытается улыбаться столь же бледными, бескровными и сухими, покусанными губами. Напротив, тянется и молча стоит, утыкается прохладным лбом в вечно тёплый лоб меньшого... Брата? Сына?
есть ли разница?
вряд ли, главное...